«Есть надо много, но часто»
Мой отец

«Если долго вглядываться в еду, еда начнет вглядываться в тебя»
Как бы классик

Голод проснулся, как всегда, к полудню и, продрав глаза, как обнаглевший кот стал впиваться когтями в желудок. Некоторое время я пытался его не замечать, но проще игнорировать извержение вулкана, чем настойчивое желание схарчить что-нибудь, особенно во время создания эскизов для рекламы бизнес-ланчей.

Терять время на обстоятельный процесс приема пищи не хотелось и я решил прикупить в близлежащей кафешке так называемую мини-пиццу на вынос и употребить ее, не сильно отрываясь от работы. Сбегал, купил, вернулся в офис, подошел к микроволновке и вытряхнул приобретение из упаковки. Поглощенный собственными мыслями, я не сразу почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Вооружившись ножом и вилкой, я собрался поставить пиццу в печку и лишь в этот момент обнаружил с чем имею дело.

pizza

Вот, собственно, это творение чьего-то злоумышленного разума

С тарелки на меня скалилась, злорадно ухмылясь, фантастически пакостная физиономия. Смайлик, побывавший в ведре с соляной кислотой по сравнению с ней был детским рисунком розового пони.

Одноразовая вилка выпала у меня из руки и бесшумно приземлилась на линолеум.

– Блямс, – по инерции озвучил я, хотя для такой зловещей мизансцены скорее подошел бы трек в виде раската грома.

Заинтересовавшиеся коллеги подошли поближе.

–  Господи, – сказала трагическим шепотом одна из дизайнерш, – С сегодняшнего дня я, кажется, правоверный вегетарианец.

– А кто из вас кого собрался есть? – поинтересовался программист.

Последовало бурное обсуждение возможный последующих действий. Победила теория, приравнивающая попытку съесть это произведение кулинарного злотворчества к каннибализму.

Мое замечание насчет того, что есть-то, несмотря ни на что, хочется, потонуло в дискуссии о дальнейшей судьбе ухмыляющейся еды. Рассматривалось предложение «покрыть лаком и отдать в музей ужасов», но его по всем позициям стал обгонять вариант «залить цементом и утопить в Неве». Сотрудники раскраснелись, отчаянно жестикулируя в попытке отстоять свое мнение, которого, собственно, никто не спрашивал. В этом шуме никто не услышал писка микроволновки и хруста поджаристой корочки.

Когда все пришли к единому решению, на тарелке остались лишь крошки.

– Оно таки сбежало, – плюнул в сердцах веб-мастер, – Теперь я в офисе вечером один оставаться не буду ни за какие коврижки.

Программист с ним не согласился:

– Знаешь, у него был такой взгляд, что не удивлюсь, если оно тебя и дома выследит.

И лишь дизайнерша бдительным взглядом заметила, что я с интересом слушаю их теории, дожевывая последний кусок.

– Убивец, –  горестно констатировала она.

– Каннибал, – подтвердил веб-мастер.

– Ты схрумкал возможно единственную попытку контакта с нами чужеродной фауны, – прибавил программист, – Земляне тебе этого не простят.

Еще немного побухтев, народ разошелся.

***

Этой ночью мне приснился странный сон. Я сидел в гигантской чистой тарелке посреди огромного стола. Надо мною высились неимоверных размеров, упитанные до шарообразности и оттого сильно смахивающие на Пэкмана, два гамбургера. Потемнее и посветлее. Тот, что потемнее, уж не знаю как, но умудрялся до безобразия быть похожим на молодого Сэмюэля Джексона.

– А еще, ты знаешь, как эти чудилы называют четвертьфунтового сапиенса с сыром? – сказал гамбургер посветлей.

– Что, они не называют его четвертьфунтовик с сыром? – отозвался гамбургер Сэмюэль.

– Нет, у них там дурацкая система счисления.

– И как они его называют?

– Ройял-сапиенс. И знаешь чем они поливают сапиенс-фри?

– Чем?

– Майонезом. Майонезом, мать их!

Светлый гамбургер протянул ко мне листья салата, заменявшие ему руки и обильно полил кетчупом из огромной бутыли.

– Вот черт, – отозвался Джексонбургер.

Салатные руки хорошенько утрамбовали меня и потянули к открывшейся пасти.

***

Проснулся я в холодном поту. Встал, пошел на кухню и нервно закурил. Спать больше не хотелось. Хотелось больше вообще никогда не ложиться спать. Так, нахохлившись, я и просидел до утра.

На работе я столкнулся у кофе-машины с программистом.

– Не выспался? – спросил он. – Что-то ты какой-то бледный.

– Мгаррх, – неопределенно отозвался я, не желая вступать в разговор.

Но тот не отстал. Со странным выражением он разглядывал меня, пока я набулькивал себе чашку кофе.

– Скажи мне, – вдруг добавил он, – А почему у тебя вся голова полита кетчупом?

.